Пчела :В третьем секторе сегодняшней России работает больше женщин, чем мужчин. Как вы думаете, с чем это связано? Это особенность нашей страны или общая тенденция?
O.Л:Думаю, что, с одной стороны, это особенность России, потому что наш третий сектор, в основном, латает дыры государственной социальной политики. На Западе процент мужчин, работающих в третьем секторе, заметно больше. Это потому, что там достаточно развитое гражданское сознание, и третий сектор лучше обеспечивает себя: фандрайзинг проще и вообще система устоявшаяся.
В России же женщины доминируют в некоммерческих организациях по многим причинам. Во-первых, социальная сфера и социальные проблемы всегда отводились женщинам. Это, кстати, характерно для всего мира. Во многих странах Министерства социальной защиты, труда, молодежи и семьи возглавляют женщины. Это традиционно женское: забота о ближних, борьба с бедностью. Тем более, что и бедность теперь - преимущественно женское явление. Кроме того, женщины менее денежно ориентированы, чем мужчины; а третий сектор - небогатая область, где мало успешных организаций.
Пчела : Есть ли такая область третьего сектора, в которой преобладают мужчины?
O.Л: Если такое и есть, то в организациях, занимающихся правозащитной деятельностью и имеющих свою специфику. Вот, например, Альтернативная гражданская служба - правозащитники, которые отстаивают право на отказ от военной службы. Естественно, там больше мужчин. Кроме того, в экологических организациях чаще всего руководят мужчины. Притом, что там много женщин-работниц. Я думаю, это связано с хорошим финансированием экологического сектора. Это одна из первых общественных сфер, после правозащитной, которая стала активно субсидироваться западом.
Пчела :То есть это связано с деньгами?
O.Л: Да, с деньгами. Европейские государства последние 20-30 лет были очень внимательны к экологии: она для них - приоритетная сфера. Они выделяли деньги своим экологическим организациям, а те начали работать в Восточной Европе, в том числе и России. Поэтому у нас так много экологических организаций, которые представлены преимущественно мужчинами.
Пчела :Получается, что чем больше денег, тем меньше женщин…
O.Л: Обычно так и бывает. То же самое, что в коммерческом секторе и в других областях. Чем больше денег и власти, тем меньше женщин.
Пчела :А много ли в Петербурге организаций, которые работают только с женщинами?
O.Л:Нам известно около 50 негосударственных женских организаций. Реально работающих - половина. И из них большинство занимаются социальной помощью. Это женщины-инвалиды, многодетные матери, матери детей-инвалидов или наркозависимых. Кроме этих пятидесяти, в городе очень много районных организаций многодетных или одиноких матерей. Это самый распространенный тип женской организации. Они занимаются выживанием: гуманитарная помощь, вещевая поддержка, досуг и образование. Грубо говоря, они выбивают у бизнесменов подарки на Рождество для своих детей. Таких организаций в России вообще большинство.
Хотя есть и другие. Например, Солдатские матери . Эта организация одна из самых сильных в России. Она правозащитная; там работают и мужчины, отцы, но больше все-таки матерей, хотя целевая группа - военнослужащие.
Кроме того, есть, условно говоря, профессиональные организации, ориентированные на женщин. Чаще всего это образовательные проекты: Ассоциация женщин с университетским образованием Вера , Женская гуманитарная коллегия им. А.П.Философовой , Международный институт Женщина и управление , Петербургский Центр Гендерных Проблем . Наша деятельность, например, направлена исключительно на женщин: мы оказываем им и прямую помощь, и образовательные услуги (например, обучение компьютеру). Т.е. мы поднимаем их конкурентоспособность. Причем, мы принципиально делаем акцент на них не как на матерях, а как на женщинах.
Пчела :Но ведь есть такие услуги, которые вы не можете дать самостоятельно? Тогда что - переадресация?
O.Л:Безусловно. Мы оказываем широкий спектр информационных услуг. И тогда нашей целевой группой становятся женские организации и сами женщины, которым нужна специфическая помощь. Например, звонит женщина, которой нужна кризисная помощь - мы ее отправляем в Кризисный центр . Кстати, основная информация, которой пользуются женские организации - фандрайзинг. Мы помогаем писать и подавать заявки на гранты.
Пчела :Насколько налажен информационный обмен между женскими организациями?
O.Л:В принципе, он не устоявшийся. Например, наша информация идет через Посиделки , выходящие раз в месяц. Есть список обзвонов, рассылок. Каждая организация имеет свой круг общения. В этом смысле женские организации не отличаются от остальных НКО. И все же наш Гендерный центр в некотором роде координирует деятельность женских организаций. Мы даже пытались организовать для них ежемесячный клуб, но этот проект идет довольно вяло: 40 человек обзвонишь - соберется 7-8 человек. Делали мы и тематические посиделки : то о занятости, то об экологии, то еще о чем-то… Все равно больше 8-10 человек не приходит. И единую систему женских организаций мы уже несколько лет пытаемся создать, но ничего пока не выходит.
Пчела :Почему?
O.Л:Видимо, не подошло время для солидаризации женских усилий. При этом - могу это точно сказать - у нашей организации уже сформировалась чувство усталости. Потому что постоянная работа по оказанию социальных услуг кажется безнадежной. Мы только разгребаем чужие выгребные ямы, вместо того, чтобы продвигать и консолидировать женщин на уровне принятия решений. Проблемы решатся только тогда, когда у женщин будут власть и деньги.
Пчела :Получается, что женщины просто смирились с существующим положением?
O.Л:Нет. Они своего положения просто не осознают! Даже те организации, которые претендуют на какое-то политическое участие, к сожалению, демонстрируют крайне низкий уровень профессионализма. У нас есть Женский Парламент, у нас есть Лига избирательниц , которые декларируют принятие решений женщинами. Пока успеха не видно. Из-за чего? Из-за низкого профессионального уровня. Я считаю, что надо работать именно в этом направлении: создавать профессиональное обучение женщин политическим техникам лоббирования, дебатов. Необходимо создать некое женское лобби, которое будет реально отстаивать позиции своего, женского круга, а не копаться в каждой личной проблеме: у кого пособие смешное, у кого ребенок-инвалид. Все это решится попутно, если женщина станет в обществе человеком. Но боюсь, что реализовывать эту задачу придется другому поколению, образование которого должно начинаться со школы.
Кроме того, нужно организовать тех политиков, которые уже что-то умеют, чтобы они научили тех, которые не умеют, но хотят научиться. Т.е., с одной стороны - воспитывать политическое сознание женщин, а с другой - консолидировать женское движение, чтобы составить реальную конкуренцию мужчинам. Обычно женщинам легче начинать с МСУ, чтобы постепенно набирать опыт и делать карьеру. Ведь у нас нет поддержки на государственном уровне. Это в скандинавских странах существует квота на количество женщин во власти (причем этот процент не меньше 35%). Поэтому там очень грамотно организована социальная политика.
Пчела :В тех странах, где у власти больше женщин, социальная политика работает лучше?
O.Л: Да, это извечно женские заботы. Соответственно, женщины лоббируют именно эти, социальные интересы.
Пчела :Вроде бы, женщины получают образование вместе с мужчинами, и зачастую учатся лучше. Почему же их профессиональный уровень ниже?
O.Л: Потому что на российском рынке труда существует гендерная дискриминация. Женщина-мать - невыгодный работник. Возясь с детьми женщины теряют свои профессиональные навыки. Сейчас, к счастью, начинают рожать позже. Сначала - работа, потом - семья. Ее же надо обеспечивать. Кстати, профессионализм женщин, занятых в третьем секторе, за последние 10 лет заметно вырос. Они стали успешнее делать фандрайзинг - а я считаю, что это одна из характеристик профессиональности организаций. Они лучше проводят программы, пишут отчеты. Кроме того, в секторе стало больше молодых женщин. А у молодежи выше гражданское создание. С другой стороны при высоком уровне подготовки молодежь обычно идет туда, где платят настоящие деньги. А у нас, в третьем секторе зарплаты, конечно, очень низкие. Вот и наблюдается засилье бабушек, согласных работать за минимум, но ничего не умеющих, без знания иностранного языка и ПК. Однако теперь у молодых появляется мотивация идти в третий сектор, потому что это тоже стало карьерой. Они, наконец, поняли, что и здесь можно приобрести весьма полезные навыки. Можно стать фандрайзером или тренером. Это уже не любительство.
Пчела :В каком направлении идет развитие женских организаций в России на сегодняшний день?
O.Л:Развитие, конечно, есть, но уж очень медленное. Позитивно то, что увеличилось количество организаций, и расширилась сфера действия. Если раньше это была только социалка, то сейчас много образовательных проектов, как общероссийских, так и региональных. Появились кризисные службы, появились ассоциации, то есть тенденция к консолидации есть.
С вопросом участия во власти раньше всех разобрались женщины в бизнесе. Но проблема в том, что они лоббируют не женский вопрос, а условия для процветания бизнеса. Они объединяются по женскому принципу только потому, что женский бизнес - это отдельная сфера бизнеса: средний и малый. Но женского вопроса в повестке дня у них нет. Они отстаивают участие в политике бизнеса, а не женщин. Отсюда и последствия. А женщины в Госдуме - не женщины, они вынуждены идти на компромисс, ведь их меньшинство и среди них нет консолидации. Например, Союз женщин России когда-то пренебрег защитой интересов своего основного избирателя - женщин. Поэтому и проиграли.
Пчела :Основная проблема в отсутствии консолидации?
O.Л:Да. Плюс отсутствие опыта. Какой бы сильной не была организация, сила ее - в консолидации с другими. В третьем секторе, а особенно в его женской части, крайне низкий уровень гражданского сознания. Его просто неоткуда взять. Даже среди наших правозащитников очень мало людей, толерантных к защите прав всех социальных групп. Они могут признавать и права геев, и права религиозных меньшинств, но вот с женщинами - стопор. Поэтому я и уповаю на другое поколение женщин, которое уже по-другому относится к своим правам. Они еще не столкнулись с нарушением прав, поэтому молчат. Но, я верю, все впереди!
