Немецкую танцовщицу и хореографа Мэри Вигман (1886-1973) называли «величайшей артисткой Германии» [Karl Toepfer. Empire of Ecstasy: Nudity in German Body Culture 1910-1935. Berkeley, 1997. P. 107]. Она создала свой собственный стиль – экспрессивный танец – не похожий ни на балет, ни на нео-греческий лиричный танец Айседоры Дункан, ни на популярную среди танцоров начала ХХ века восточную экзотику. Детство Мари Вигмáнн (Marie Wiegmann – именно так писалось имя, которое она получила при рождении) прошло в Германии эпохи Вильгельма II. Ее родители, преуспевающие владельцы магазинов колониальных товаров, дали ей имя, которое напоминало о дальнем родстве семейства с английской аристократией. (С началом концертной деятельности, она превратила это имя в сценический псевдоним, слегка изменив написание - Mary Wigman.) Германия ее детства была процветающей капиталистической страной с консервативным, патриархальным и в высокой степени милитаризованным обществом, с жестким разделением ролей между полами. Сферой деятельности женщин считались «Kinder, Kirche, Küche» (дети, церковь, кухня), мужчин – все остальное, но в особенности военная служба. Всеобщая воинская повинность означала, что все мужчины подолгу служили в армии. Даже мужская мода находилась под военным влиянием: пиджаки были до неудобства тесными, как армейские мундиры; школьники и студенты носили форменную одежду.
От женщины из «приличного общества» – или, как сказали бы сейчас, среднего класса - требовалось соблюдение норм, прежде всего, в том, как быть женой и матерью. Но перемены были не за горами. В 1900 году, когда Вигман исполнилось 14 лет, в Ганновере, где она жила, открылась первая средняя школа для девочек, а университеты начали принимать женщин. Экономический бум привел к тому, что женщин все чаще нанимали на работу, и они получали независимость – прежде всего, финансовую. Мэри хотела учиться медицине, но ее родители боялись, что она станет «синим чулком». Вместо этого ей было разрешено изучать языки в Англии. Но примириться с уготованной ею ролью жены и домохозяйки она не могла и разорвала две помолвки. Наконец она услышала о том, что швейцарский композитор и преподаватель музыки Эмиль Жак-Далькроз открывает школу недалеко от Дрездена. В ней должен был преподаваться новый предмет – ритмическая гимнастика – нечто среднее между свободным танцем и подготовкой к игре на музыкальном инструменте. Выпускники школы получали диплом преподавателей музыки и ритмики.
Вигман впервые увидела выступление учеников Далькроза в Амстердаме, а потом побывала на концерте других танцовщиц – знаменитых сестер Визенталь из Вены. Легкость и «греческая» непосредственность их танца поразили ее. Несмотря на то, что ей было уже 23 года – возраст, в котором редко начинали учиться танцам, - Вигман поступила в школу Далькроза в Хеллерау. Для этого ей пришлось порвать с семьей; примирение состоялось позже. Вигман писала, что ее всегда разрывали два непримиримых стремления – к «человеческому, женскому», с одной стороны, и к «одиночеству и танцу», с другой [Gabriele Fritsch-Vivié. Mary Wigman. Reinbek bei Hamburg, 1999. P. 51]. Слова эти были парафразой из Ницше и выдавали влияние ницшеанства на танцовщицу. Это он, философ-отшельник, противопоставил всему «человеческому, слишком человеческому» - миру обычных людей - своего Сверхчеловека, танцующего на заснеженных горных вершинах.
Ницше звал к «переоценке ценностей», к отвержению условностей и ломке традиций. Женщины, для которых мир патриархальных ценностей давно стал тесен, нашли в нем союзника. Одна из современниц Мэри Вигман, участница немецкого социал-демократического движения Лили Браун видела в освобождении женщин «героический ницшеанский акт само-создания», который должен был привести к «высвобождению творческой энергии женщин во всех сферах жизни» [Steven E. Ascheim. The Nietzsche Legacy in Germany, 1890-1990. Berkeley, 1992. С. 88-89]. А одна из самых известных в Германии феминисток-ницшеанок, Хелен Штёкер, пошла еще дальше, критикуя лицемерную аскетическую мораль в вопросах пола и призывая к ее реформе. Наиболее радикальные феминисты стремились освободить любовь от пут буржуазного брака. Вместо того, чтобы обуздывать чувства и ограничивать любовь условностями и «приличиями», общество, по их мнению, должно узаконить свободные любовные союзы и помогать в воспитании рожденных в свободном браке детей. В 1905 году при поддержке известных представителей интеллигенции, в том числе мужчин, немецкими феминистками была основана Лига защиты матерей.
