Мелани Филипс
* - наиболее серьезное из всех преступлений после убийства. Однако теперь, кажется, это проступок не столь серьезен, если вы изнасилованы кем-то, кого вы знаете. Правительство пустило в ход идею создать новый вид преступления date rape ( * на свидании ), с более низкими мерами наказания, чем * незнакомцем. Не абсурдно ли это? * означает принуждение кого-либо к половой связи без его согласия. Или это - преступление исключительной серьезности, или это - не преступление. Оно не может стать менее серьезным, если вы изнасилованы после проведенной с кем-либо ночи, а не в переулке.
Изменения были предложены просто, чтобы увеличить количество осуждений за *, которое упало, в то время как число сообщений об *х на свиданиях увеличилось. Заявления же по поводу * незнакомцами, напротив, сократились. Действительно, это кажется странным, почему количество осужденых становится все меньше. Предложения вокруг date rape поднимают раздражающие вопросы о том, давала ли женщина ее согласие. Поэтому едва ли удивительно, что полиция не выдвигает обвинений или что жюри отказываются выносить приговор.
Весьма странно заявлять, что раз недостаточно много мужчин находится за решеткой, то закон должен измениться. Это подразумевает уверенность, что эти * на свиданиях все фактически имели место. Но как насчет свидетельств? Как насчет презумпции невиновности? Или женщинам нужно верить всегда, просто потому, что они - женщины? Ясно, что правительство думает именно так - раз оно заявляет, что * на свидании - в настоящее время наиболее быстро растущее преступление против женщин .
То есть мы должны поверить в необъяснимый скачок численности мужчин, насилующих их подруг во время свиданий? Или это до настоящего времени скрытые жертвы внезапно ощутили силу , чтобы открыться? Есть, конечно, более вероятное объяснение: увеличивающаяся активность женщин разрушила правила этикета.
Прошлогоднее сообщение Нулевая Терпимость - Благотворительное Доверие о отношениях среди молодых людей продемонстрировало значительное замешательство насчет неоднозначных новых кодексов, управляющих поведением. Все же даже эти молодые люди, казалось, имели более ясное представление об ответственности, чем Министерство внутренних дел. Девочки так же как мальчики думали, что мужчина не виновен в *, если женщина пытается выдвинуть обвинение после свершившихся отношений. Почти 75 % респондентов согласились с утверждением, что женщины кричат '*' на следующий день, когда в действительности это лишь 'вторые мысли' . С современным свободным поведением, весьма глупо выглядит пытаться разбираться в таких неоднозначных ситуациях в суде.
Правительство, кажется, собирается, уступить тому же самому безумию, которое заразило Америку, страну, которая дала нам доктрину, что все мужчины являются насильниками . Там, date rape, казалось бы, достигло эпидемических размеров. Мужчины в университетских городках, в частности живут под постоянной угрозой гендерной инквизиции, если они выходят с девочкой покушать. Фактически, американские академики сообщают о сильнейшем политическом давлении, которое приводит к постоянному раздуванию цифр и количества определений *, например, общение без взаимного желания .
Вместо того, чтобы откреститься от этого вздора, Министерство внутренних дел думает о наличии другого взгляда на согласие в случае * . Что это, кажется, означает - это то, что обвиняемому мужчине пришлось бы доказывать, что он думал, что женщина была согласна на секс. Это полностью изменило бы бремя доказательства и таким образом нарушило бы самый фундаментальный принцип уголовного права: человек невиновен, пока не доказано обратное.
Это правило, появись закон сейчас, будет применимо только к женщинам, но не мужчинам. Обзор закона об * был заявлен на стартовавшей на прошлой недели Женским Союзом акции против домашнего насилия. Более потрясающего примера преднамеренного мошенничества вокруг фактов о домашнем насилии трудно было и вообразить. Основная предпосылка заключалась в том, что мужчины являются главными преступниками. Это просто не верно! Союз еще раз повторил утверждение, что каждая четвертая женщина является жертвой домашнего насилия. Однако эта статистика проистекает из сомнительных источников. Есть подавляющее количество свидетельств, что женщины инициируют домашнее насилие, по крайней мере, столько, сколько мужчины. Само министерство внутренних дел издало исследование, показывающее, что 4.2 % мужчин и 4.2 % женщин сказали, что подвергались нападениям со стороны супруга или любовника. Разве правительство не должно начать кампанию против всего насилия, совершаемого против мужчин, так же как против женщин?
Такое впечатление, что было объявлено об открытие сезона охоты на мужчин. Конечно, не было никаким совпадением, что на следующий день, после того, как правительство объяснило нам, что мужчины - свирепые животные, оно объявило о введение еще более жестких мер против безответственных бывших мужей через реформу алиментного закона. Все же оно оказалось не в состоянии обратиться к ужасной несправедливости этого законодательства, которое рассматривает всех отсутствующих отцов как безответственных, даже при том, что некоторые могут быть невинными жертвами разрушительного поведения женщин.
Конечно, некоторые мужчины безответственны и должны преследоваться; конечно, мужчины должны платить алименты на детей, если они разрушили их семьи. Большинство разводов, однако, инициируются женщинами. Много разведенных отцов теряют их дома и детей, и оказываются на грани банкротства. И тогда по ним наносит свой удар Агентство по сбору детской поддержки, которое рассматривает их, как будто они - виновная сторона. В будущем они могут быть даже отправлены в тюрьму.
Предположения за спиной многих из предложенных изменений к закону враждебны к мужчинам. Они уменьшают значение отцов даже больше, чем прежде, когда их роль была сведена к ходячим кошелькам, и углубляют несправедливость в отношении них. Даже если отец разделяет заботу о детях одинаково с его бывшей женой, он должен будет оплачивать матери содержание детей. Кроме того, доход матери впредь не будет учитываться. Так, даже если она ушла с мужчиной, зарабатывающим ? 100 000 в год, прихватив с собой дом и детей, ее бывший муж должен будет платить ей - таким образом, поддерживая поведение, которое может нанести вред его детям.
В то же самое время, он может быть лишен всякого контакта с его детьми, судами которые заранее настроены против него. Первый секретарь консультативного правления по семейному закону заявил, что, если жена заявляет о домашнем насилие против ее прежнего мужа, суд должен запретить отцу видеть своих детей. Это не такая уж редкость для женщин выдвигать фальшивые обвинения против своих бывших мужей, для того, чтобы лишить их доступа к своим детям. Адвокаты говорят, что суды настроены безоговорочно верить им, даже когда у тех нет ни единого доказательства.
Количество насилия в браке является незначительным (большинство насилия имеет место между сожителями или любовниками). Когда насилие действительно происходит, оно является одинаковым между полами, так что суды должны исходить из предположения, что насилие со стороны мужа маловероятно, давать ему презумпцию невиновности. Если юристы по семейным делам так волнуются о детях, для них было бы более полезным привлечь внимание судов к факту, что наиболее часто физическое насилие над детьми совершается женщинами.
Призрачный шанс. Все мы знаем, что мужчины - в основном насильники, избиватели жен и подлецы, в то время как женщины не способны ни на что плохое. Правительственные и юридические учреждения говорят нам так. Целый женский союз был создан, чтобы доказать это. Много женских организаций заняты добыванием правительственных денег, чтобы обеспечить союз фактами .
За что все эти люди так ополчились против мужчин?
