feminism.pro

движение за права женщин




Феминизм

феминизм


Келли Росс.
(после Юнга, Хейка, Ренда, Фаррелла, Камилы Пальи и Кристины Хофф Соммерс)

У них была работа, но феминистки не были удовлетворены; каждой женщине следовало получить ее тоже. Так они открыли огонь по домохозяйкам со свирепостью, которая еще откликнется эхом через всю нашу культуру. Домохозяйка - паразит , Фриден пишет: такие женщины являются меньше, чем люди в полном смысле , ибо они никогда не испытывали приверженности к идеям .

Домохозяйки, не мужчины, были жертвами феминистских взглядов, когда Кейт Миллет определила в 1969г, что семья должна уйти. Феминистки не выражали волю традиционных женщин. Мужчины не могут знать этого, если мы им не скажем, что мы чувствуем о них, о наших детях, и нашей роли дома. Мужчины должны понять, что наши чувства по направлению к ним и нашим детям были высмеяны феминистками и награждены их враждебностью. Но добьется ли это понимание мужской поддержки? Традиционные женщины должны защищать себя, потому что феминизм наступает, и, что более существенно, нарушает солидарность с нами, отрицая обязанность чтить Женский Пакт (о том, что религиозно воздерживающиеся, профессиональные женщины и домохозяйки должны уважать друг друга). Каролин Граглия Домашний уют, кратко против феминизма , 1998г.

* - термин, что был отчеканен феминистками для обозначения неправильной веры или действия, или недостаточного уважения к женщинам, что кажется для них сравнимо с расизмом. Однако там, где расисты могли заблуждаться в значении генетических различий между расами, в данном случае существуют реальные непрекращающиеся вопросы, постоянно озвучивающие свидетельства того, имеют ли *альные различия в поведении и психологии генетический базис.

Здесь я исхожу из точек зрения, идущих от четырех книг. Первые три из них: Кристина Хофф Соммерс Кто украл феминизм , Камила Паглия персона , и книга Уоррена Фаррелла Миф о власти мужчин . Все трое из этих авторов верят в определенную форму феминизма, которую Соммерс определила как феминизм равенства , принцип которого заключается в том, что должны быть законодательное и политическое равенство для женщин. Уоррен Фаррелл, кроме того, был еще и в правлении Национальной Организации для Женщин, пока его иллюзии не развеялись и он не понял, что НОЖ не борется за достойные цели. Четвертая книга вышла совсем недавно Домашний уют, кратко против феминизма Каролин Граглия.

Граглия недвусмысленно оппозиционирует феминизму как таковому, возможно, исключая разве что социальный феминизм 19 века, исходя из того, что идентичные законы для мужчин и женщин вредят женщинам, которые выбирают традиционные домашние занятия. Аргумент Граглии особенно заслуживает внимания уже потому, что он является формой фундаментальной религиозной точки зрения, которая обычно защищает традиционную домашнюю жизнь женщин.

На другой стороне, современный феминизм в целом, академический и политический феминизм, который открыл Фаррел, будучи в НОЖ, и что Сомерс назвала гендерным феминизмом , который в основном базируется на форме марксистской теории, где категория гендер подменяет категорию класс или просто соединяет их вместе, обычно в определение расизм . Этот сорт теорий о расе, классе и гендере - типично опасная форма политического морализма, с некоторыми тоталитарными чертами, и еще одна версия марксизма. Одно из последствий этого является то, что независимая критика редко адресуется, но даже она рассматривается достаточной, чтобы сурово клеймить критиков как врагов класса , из чего следует, что уже одного этого аргумента вполне достаточно, чтобы опровергать любую критику. Отсюда проистекает очень удобный повод, чтобы объявить всю западную цивилизацию продуктом мертвого белого мужчины , хотя для феминизма неудобным фактом остается, то, что восточная цивилизация должна так же быть ниспровергнута как продукт мертвого небелого мужчины .

Для гендерного феминизма Соммерс, Паглия и Фаррел не меньшие враги феминизма (и в этом отношении враги женщин ), чем Граглия. Трое из них однако были подкуплены общей идеей феминистской революции, что законы не могут отличаться, быть разными для двух полов. Следовательно, гендерный феминизм - тоталитарный проект, он мог бы быть прекрасным, если бы имелся базис для примирения либерализма Соммерс и консерватизма Граглии.

Это эссе не будет затрагивать специфические антикапиталистические аргументы в феминизме, поскольку капитализм и так неплохо защищен. Вопросы об экономике, рынке, свободном обмене и частной собственности так же не будут затрагиваться здесь.

До противоречивых обвинений в Sexual Harassment, выдвинутых Анитой Хилл против Клеранса Томаса, политически ожививших феминизм, многие удивлялись, почему феминизм выглядел таким энергичным движением в 70 годы, но с тех пор сузился до просто женских кружков при колледжах и университетах, где никто не обращал на него особого внимания, исключая других академических феминистов и администраторов. Ответ на самом деле был прост: в семидесятые феминизм был воспринят просто как движение против семьи, против заключения брака, против детей, и возможно, даже против религии, против мужчин. Большинство ранних феминисток, особенно детально описанных Граглией, определенно рассматривали брак и семью как нечто обременительное, близкое к рабству. Феминизм представлял семью как вид тюрьмы, а рабочую карьеру в качестве свободы. Эта позиция не принимала в расчет то, какое огромное значение имела семья для большинства людей. Мужчины не шли на работу ради самой работы. Они шли на работу, чтобы поддержать их семьи, часто ненавидя саму работу, но терпя ее ради дохода. Очень мало мужчин были счастливы от подобного положения вещей. Пока феминистки скулили, что женщины часто отдают их лучшие годы или всю жизнь на рождение и воспитание детей, вместо того, чтобы заниматься карьерой, даже мужчины с перспективами осуществления карьеры часто оставляли эти надежды, если они неожиданно шли в разрез с интересами семьи.

Но для большинства людей, которые никогда не добивались и чего-то близкого к достижениям на службе, идея успешной карьеры была немного смешной. Работа была нужна, чтобы жить. А жить означало иметь дом и супруга, и детей, некоторое количество свободного времени, чтобы радоваться им, заниматься своим хобби и наблюдать, как растут дети. Ввиду этого большинство мужчин были просто сбиты с толку и смущены феминизмом семидесятых, он им казался комическим, оторванным от реальности. В то же самое время некоторые женщины, которые знали, чем на самом деле является мир работы, и которые чувствовали, что их наипервейшая обязанность заключалась в заботе о семье и детях, испытывали не только смущение, но и оскорбление, феминизм изображал семейную жизнь как определенную разновидность идиотизма, что не могло вдохновить ни одну просвещенную женщину. Вот поэтому женский голос редко отдавался за феминисток, даже пока работающие женщины хотели равной оплаты за равную работу. В январе 1992г. в телевизионном журнале CBS Шестьдесят минут Глория Стинем сказала, что только враги феминизма могут утверждать, что женщина может иметь все сразу - и карьеру и семью. В ее словах не было ничего удивительного. Если бы феминистки даже на мгновенье допустили, что семья возможна для карьерной женщины, это бы означало крах всех их идей, и непонятно, кто эти враги феминизма , которые могли совершить такой обман, что у женщины могут быть и карьера и семья.

Но более важное, чем некоторая недооценка того, что люди ценят, феминизм воспринимался как обладающий причиной ненавидеть семью: не только игнорировать, но с ненавистью отвергать фокус значения человеческой жизни. Враждебность к семье проистекала от политических и идеологических причин: некоторые старые социальные функции, которые выполнялись семьей, стали выполнятся государством, много безопасней и эффективней. Безопасно, потому что дети могли быть в стороне от противодействующих родителей, особенно патриархальных мужчин. Литература была полна примеров того, как удивительно все это работало в Советском Союзе и Израиле. Что профессионалы от государства могли достигать лучших успехов в истирании старых * различий в социализации детей. Этот взгляд покоился на том, что половые различия являются результатом только лишь деспотического социального воспитания.

Проблемы с примерами, цитируемыми так тепло, заключались в том, что они часто были ужасными актами тоталитаризма, и что в итоге они потерпели неудачу. Проблемы с теорией, что персональность и пол - не одно и тоже и половые различия - результат влияния окружающей среды, не наследственности, а своеобразного вида принуждения и тирании, и большинство сознательно старалось эксплуатировать его возможности: если все, что мы есть - лишь плод социализации, то из сего вытекает логический вывод, что нас можно социализировать самым наилучшим образом, и что это могли бы сделать те, кто знает наилучший способ такой социализации. И те, кто знает это лучше всего, могли бы находится в политическом фаворе или по крайней мере сами выдвинуть себя с громкими фанфарами. Социализация, в свою очередь могла бы идти сквозь воспитание, которое, если делается взрослыми, могло бы быть названо промыванием мозгов - но тогда мозг, во-первых, изначально должен по определению быть пустым. Камбоджа взяла это на вооружение с логическим экстремизмом: если вы просто убьете родителей, тогда это отдаст детей в руки государства по факту. К счастью последняя линия обороны против тоталитаризма была простым фактором человеческой природы. Силы всего государства не хватило бы, чтобы сделать нового человека .

Между тем режим, проталкиваемый феминистками, наносил удары по позициям домохозяек и матерей с безущербным разводом (сейчас пересматриваемым даже феминистками), антидискриминационным законом и affirmative action, чтобы стимулировать женщин и создавать помехи для традиционных обеспечивающих семью мужчин на рабочих местах, и что особенно важно, уничтожать саму идею, что муж должен обеспечивать свою жену.

Шарм, который тоталитаризм имел для феминизма, был вседостаточным, даже несмотря на то, что желание контролировать человеческую природу, не было просто ограниченной радикальной теорией. Она наступала на нас со всех направлений. Гейик сказал, что существуют две базовые точки на то, как должно быть организовано общество: трибализм (племенной строй) и свободный рынок. Карл Попер более живо контрастирует с Закрытым Обществом, чем с Открытым Обществом. Феминистская теория в основном все еще ненавидит капитализм - Патриархат часто просто приравнивается к войне, расизму и капитализму; феминизм ассоциируется с пацифизмом, социализмом, зелеными , интернационализмом и даже с вегетарианством - вкратце, каждый случай, что может быть рассмотрен как прогрессивный с левой точки зрения. Следовательно, ироничное движение доктринального феминизма заместилось концепцией Маргарет Тетчер, одной из наиболее успешных, сильных и исторически важных женщин и премьер-министра Британии 20 века. Но вот в 1994г. Энни Поттс, голливудская актриса, которая выиграла выборы в Сенат США от штата Техас, была заклеймена как пародия на женщину . Казалось, это было сказано с той мыслью, что только политически корректная женщина является настоящей женщиной.

Что случилось под принципами свободного рынка и либеральной демократии с феминистским взглядом, что человеческая природа является творением окружающей среды, явилось то, что этот взгляд как политическая сила просто исчез: люди могут растить детей, если это им нравится; и если они имеют некоторое количество образовательной теории или идеологии подобно феминизму для использования, это их дело. Это не дело государства способствовать продвижению одного взгляда или другого, метить одни взгляды как политически звучащие, а другие как * и наоборот или чего-нибудь еще. Это общая либеральная точка зрения Соммерс и Паглии. Истинный либеральный курс не обладает антидискриминационными законами об отношениях между частными индивидуалами, и семейный закон, видится, как это и должно быть, частным делом брачного контракта, чем замечания Граглии о традиционных брачных обязанностях мужа и жены, легко могут быть восстановлены для каждого, кто поверит в них, их адоптацией соответствующего контракта. Если традиционное супружество реально доказано историей, тогда такое супружество будет более успешным, чем альтернативы, которые легальный режим мог бы позволить.

Для Хейка ясно, что рынок не естественен и что люди, тоскующие по трибализму, просто ненавидят его. Разница заключается в том, что старые племенные общества были персональными. Капитализм - имперсонален. Трибализм вовлекал в общие позитивные обязанности. Капитализм вовлекает в добровольную торговлю и контракт. Трибализм обеспечивал безопасность для каждого. Капитализм отрицает, что абсолютная безопасность возможна или что мы имеем право на то, что чужие будут обеспечивать ее для нас. Трибализм не оставляет сомнений. Капитализм не говорит нам ничего. Трибализм всегда обеспечивал потребности, в той мере, в какой группа могла это себе позволить. Капитализм не заботит, в чем мы нуждаемся, но его заботит, что мы хотим… если мы будем работать для этого. Трибализм ценил людей. Капитализм ценит, что люди делают и хотят, что в итоге отражается в ценах. Таким образом, Маркс обвинил капитализм в сведение даже семьи к товарно-денежным отношениям. Выбор, на самом деле, проходит между безопасностью и небезопасностью, но так же между рабством и свободой и фактически между бедностью безопасного социализма и богатством небезопасного капитализма. Трудно выбрать между безопасностью и свободой, легче наедятся, что они могут сочетаться, что трибализм мог быт быть комбинирован с капитализмом. С такой надеждой свобода может последовать по курсу, который неизбежно приведет к общинно-племеному рабству. Это то, что случилось с марксизмом и феминизмом.

Закрытое общество базируется на межличностных взаимоотношениях и является неизбежно иерархическим. Феодализм - система строгих обязанностей к специфическим персонам, и нигде этот вид вещей не проиллюстрирован лучше, чем у Конфуция в Шести взаимоотношениях . Пока Шесть взаимоотношений часто цитируются тремя парами, однако, возможно, конкретизировать и шесть полных пар; отношения между: правило и субъект, родитель и ребенок, муж и жена, учитель и ученик, старший брат и младший брат, старший друг и юный друг. В каждом из этих взаимоотношений старший должен распространять свою заботу и защиту на младшего, в то время, когда младший должен сознательно (то есть не слепо) повиноваться старшему. Эти взаимоотношения в основном фундаментируются на том, кем каждый является, а не на том, что каждый хочет или делает, и эта данность определенна рождением. В таких отношениях могут быть безопасность и человечность, но в них нет такой вещи как свобода. Виртуально все общества базировались на этих принципах последнюю пару столетий. Точка зрения феминизма заключается в том, что в этих системах женщины не были даже персонами. Но если аргумент заключается просто, что женщины удерживались в определенном месте с определенными обязанностями без свободы или иной возможности работать для самореализации, тогда они были просто не персонами в этой системе с ее главным принципом: каждому свое место и каждый на своем месте. Общей идеи персональной целостности и самореализации или возможности индивидуального роста просто не существовало. Конечно, вот почему Эйн Ренд объявила эти общества просто как обширную форму рабства. Но даже рабы могут быть персонами. Даже рабы могут иметь некоторые права. И под феодализмом были некоторые права и обязанности для каждой позиции в иерархии. Иерархия не имела деспотического авторитета. Даже некоторые на самой верхушке системы, кто становился индивидуалом, подобно фараону Афенатону, могли сожалеть об этом.

Эти иерархические системы идут от нашего примитивного прошлого, они универсальны, присуще не просто приматам, но всем млекопитающим, которые живут в группах. Если бы мы вернулись в прошлое достаточно далеко, нам бы стало ясным, что там не только нет никакой концепции индивидуальной состоятельности или возможности состоятся, но ясно, что там не могло быть даже понятия о таких вещах. Некоторые феминисты говорят, что женщины были угнетены 30000 лет. Это охватывает весь период существования современного человека, но эти люди немногим отличались от их предков, психически или культурно и не так много из нас пребывают в культурной форме. И с добавление инструментов труда и языка социальная жизнь ненамного отодвинула нас от подобной жизни бабуинов и львов. Все, что имело значение тогда - это выживание, вообще, выживание - это все, что имеет значение в природе. Единственной человеческой активностью, которая имела решающее значение, являлось воспроизводство потомства, поэтому единственные человеческие существа, которые имели реальное значение, были женщины. Это не делало их индивидуалами. Природа просто не заботилась об индивидуалах, когда выживание рода или группы является самым основным. Но это идет от той культуры символы которой указывают на то, что, как думают некоторые феминистки, матриархат существовал в далеком прошлом.

Маловероятно, что существовал реальный матриархат. Джеймс Джордж Фрейзер уже адресовал этот вопрос в его классическом Золотая ветвь (1890-1915):

Но чтобы рассеять недоразумение, которое обычно появляется в связи с данной темой, неплохо было бы напомнить или информировать читателя, что древние и широко распространенные обычаи отслеживания наследства и перенятия собственности через мать, подразумевают, что власть в роду, который устанавливает обычаи, находится в руках женщин, короче говоря, это всегда могло бы подразумевать, что род по матери не означает материнскую власть. Напротив, практика семьи матери преобладает наиболее экстенсивно среди самых примитивных дикарей, где женщина, вместо того, чтобы быть мерилом для мужчины, - всегда его ломовая лошадь и часто немного лучше, чем его раб. В самом деле, эта система настолько далека от подразумевания всякого социального превосходства женщин, что она, возможно, берет свое начало от того, что мы можем рассматривать как глубочайшую деградацию, от состояния общества, в котором отношения полов были так свободны, что дети не могли принадлежать какому-либо конкретному мужчине.

Хотя многое из теоретического подхода Фрейзера является сейчас нежелательным и имеются другие объяснения для подлинного объяснения матриархального родства, его умозаключения о политической силе женщин в античных обществах все еще поддерживаются археологическими и этнографическими свидетельствами, несмотря на популярные теории об античном утопическом матриархате. Но если там не было реального политического матриархата, там был реальный психологический матриархат.

Камила паглия делает твердый анализ касательно Венус: они в основном не имеют лиц, или рук, или ног. Чрево природы - бледное и в основном безличное. Здесь нет ничего, что не нужно целям репродукции, ноги и руки не нужны для этого. Сейчас это звучит негуманно, но в том прошлом нет другой модели гуманности, контрастирующей с этой, первое человеческое искусство просто воспроизводило формы природы, и природа здесь является не индивидуальностью и не ценностью, отдельной от задач выживания. Сейчас мы можем сказать, что инструменты и тому подобное были начинанием чего-то отличного и в ретроспективе мы могли бы увидеть искусство отмечать все новые инструменты и их героическое использование против природы; но это могло бы быть в целом анахронизмом, малозначащим и абсурдным в свое время. Инструменты просто использовались для выживания, и все выживание в крайней степени опиралось на подчинении воспроизводству. Выживание - это жизнь, однако есть жизнь в тепле, в удушение, в объятиях сообщества - психологический матриархат Ужасной матери Юнга, который пожирает индивидуальность ради бессознательного комфорта. Продолжение привлекает все формы трибализма. Феминистская тоска о матриархате может опасно найти выражение в тоске по удушающей определенности тоталитаризма.

В рыночных условиях все это - останки трибализма. Последнее препятствие - это семья. Даже если муж с женой не сосуществуют в старых иерархических отношениях, им все равно может быть неплохо в рамках консервативной формы брака Граглии, родителям и детям. В этом случае онтогенез повторяет филогенез: вы растёте в закрытом сообществе семьи, потом выходите в мир. Свобода уходит из семьи, но свободой может быть обычное одиночество. Тогда существует цель для этой свободы. Некое сотворение достойной цели всегда возможно, но для людей средних способностей и ограниченных амбиций наиболее достойной целью кажется, является продолжение семьи и повторение этого для следующего поколения. Выживание было трудным, так что было весьма немного шансов выразиться в вещах, лежащих за пределами защиты семьи. Для поколений после Второй мировой войны, когда процветание выглядело вполне достижимым, неизбежно поднялись вопросы о цели бесконечного круга производства новой жизни. С появлением возможности строить свою жизнь различными способами, появилось пространство для чего-то большего, чем просто для жизни ради семьи. Но это может просто ввергнуть на произвол судьбы в опасность свободы одиночества, поэтому большинство людей все еще решало, что семья была фундаментом в их жизни. Однако, если некий опыт семьи был неудовлетворительным, это всегда ведет к проблемам. Вывод из этого напрашивался сам собой, что семья может быть необязательной и даже вредной. У Глории Стинем, кажется, был как раз такой неудачный опыт - отец, который развелся и ушел и мать, которая не смогла справиться с этой ситуацией и тронулась умом. Результатом стало, то, что она и слышать не хочет ни о каком виде брака или семьи. Но если это не просто ее частное дело, которого она избегает, но глобальный вывод, что сам институт неправилен и должен быть разрушен, тогда это может вести к спекуляциям о человеческой жизни без семьи. Вкус свободы в независимости рынка может побудить к обобщению о всей человеческой жизни. Что реально не работает, ибо мало людей хотят, чтобы их жизнь была холодной, безличной, изолированной, исчисленной и договорной, как на рынке. Если рынок не может заменить вещи, которые были отвергнуты вместе с семьей, тогда, возможно, что-нибудь другое сможет, например, политическая жизнь.

Придание политической жизни старой силы семьи, является тем же самым, что вернутся к политическим принципам трибализма. Но это - ключ движения гендерного феминизма. Лозунг частное - политика воплощает эту идею. Этот лозунг полон ужасной и страшной опасности. Там, где в капитализме личность отделена от политики, семейство отделено от рынка, который обслуживается политикой, ликвидация семьи выставляет индивидуум перед лицом политической стихии без относительно идеологии, случая, власти. Это буквально снимает секретность и устанавливает политический контроль, не только над всем, что индивидуум делает, но и над тем, что индивидуум думает, желает, и чувствует. Это совместимо с представлением о человеческой природе как о социально сконструированной окружающей средой скорее, чем результатом генетики - и - точно, что поддерживается феминистскими теоретиками подобными Катарин Маккинон. Согласно этому взгляду нет никакой природы, за исключением природы какой-либо идеологии. Без природы нет ничего натурального, нет натуральных чувств, натуральных желаний, натуральных поступков, натуральных реакций. Спонтанность должна всегда быть подозреваемой. С тех пор, чем более самопроизвольное что-нибудь есть, тем более это реализовывает некоторый неисследованный фактор и вероятно компрометирующее идеологическое создание условий. Невозможно быть таоистом на позициях защитника окружающей среди, так как ничего не делающий не может производить что-нибудь новое от Тао, но только некоторую несвежую социализацию. Таким образом, каждый идет по жизни, сомневаясь в каждом своем поступке, чувстве и размышлении Сейчас это соответствует правильному взгляду на социальное существование, которое я получил от моей политической установки? . Если нет, то пришло время признавать политические преступления и просить преобразования от более просвещенного. Этот вид жизни совершенно нетерпим для всех, кроме фанатиков и идеологов. И это - вид ответа, который феминизм начал выявлять в 70-ых. Люфт , который теперь порицают в 90-ых, был никогда не против женщин сам по себе, но против каталога политических преступлений, в которые феминизм желал преобразовать частную жизнь. Независимо от того, чем человеческая природа является в действительности, имеются ли врожденные различия между полами или нет, она должна быть полностью отделена от политической жизни. Не дело политики определять любые биологические факты. Вместо этого - в природе либеральной демократии, игнорировать какие-либо различия между персонами, каков бы ни был их источник, и имеются ли эти различия или нет. Это, действительно, является Марксистским обвинением против капитализма, что некоторые люди добиваются большего успеха, чем другие, независимо от их потребностей. И люди - различны. Некоторые люди более красивы, чем другие, некоторые выше ростом, некоторые имеют определенные желания. Что они делают и как они живут, определяется законами свободного рынка. Коррелируются ли эти различия с различиями - вопрос для некоторых наук, но не для политики. Предписывание некоторого предвзятого мнения относительно того, какими люди или полы должны быть, сократит свободу не только того, что они делают, но и того, что они есть. Феминизм был адом, стремившимся сократить человеческую свободу в этом отношении. Выбор прост, свобода или рабство - свобода к неуверенности, несоответствию, и открытости рынка, или рабство к принудительной силе государства, предназначенной предписать идеологическое соответствие, вплоть до того, что люди чувствуют и во что верят. Это не невозможно, однако, говорить, как мужчины и женщины могли бы, вообще, быть различны. Действительно, это - элементарная мудрость каждого возраста в каждом месте, в котором он пребывают, и здесь нет больших разногласий. Одна важная проблема обзора состоит в том, что феминизм находит приятным звонить в колокола мужского насилия. Имеется мало сомнений, что полученная мудрость в каждой культуре исходит из того, что мужчины созданы для войны, а женщины, главным образом, - нет.

И мужчины предназначены для войны, потому что они больше и более сильны, но также и более агрессивны. Феминизм может неохотно допускать эти особенности, но он непреклонен, что данные качества - просто результат социального научения. Женщины были бы такими же агрессивными и сильными, если бы их воспитывали точно так же с самого детства. Это, действительно, серьезный вопрос. И если бы агрессивность и насилие - полностью результат определенных социальных условий, то феминизм был бы также прав, что тяжкие преступления, совершаемые мужчинами (90 % тюремного населения является мужским) - продукт общества, нацеливающего мужчин на совершение тяжких преступлений. Таким образом, представление многих феминисток, что социальные нормы прививают ненависть к женщинам, с тех самых пор, как произошел первый случай насилия против женщин, преступники, должно быть, были обучены, чтобы вести себя таким образом.

Этот вид представлений походит на явное, опасное безумие для какого-то наподобие Камиллы Паглии (уже не говоря о Кэролин Граглии). Для нее, создание социальных условий, сдерживает и ограничивает насилие, в то время, когда нападение на социально созданные условия, кончится лишь еще большим количеством насилия, а не меньшим. Она прослеживает точку зрения феминизма, начиная с мысли философа 18-ого столетия Жан Жака Руссо, который сказал Мужчина, рожден свободным, но теперь - всюду в цепях. Идея Руссо состояла в том, что мы являемся в своем изначальном естестве хорошими и чистыми, но что общество нас скрутило и сделало злом. Следовательно, мы должны возвратиться к своего рода образованию, которое позволило бы детям расти свободно, без любых ограничений, которые традиционно были привиты в них. Так как такие идеи повлияли не только на феминизм, но и многих профессиональных педагогов в течение последних тридцати лет, или даже последних восьмидесяти лет (начиная с Джона Девей), это означает, что теперь настало самое время задаться вопросом: насилия стало - больше или меньше? Ясно, что больше. И мы могли бы более прямо спросить феминизм, являются ли сыновья, выросшие без отцов, более сильными или менее сильными, чем сыновья, которые были подняты сильным настоящим отцом? Ответ на этот вопрос тот же: сыновья, выросшие без отцов, имеют большую тенденцию к насилию.

С тех пор как Паглия признала, что мужчины естественно более агрессивны и сильны, чем женщины, мы можем, конечно, задаться вопросом, почему это так. Многие из детей шестидесятых, кто твердо полагали, что все поведение было результатом созданных условий, были немного удивлены, когда у них появились собственные дети. Многие вынуждены были признать, что мальчики, которых они растили, как средний пол , вели себя довольно иначе, чем девочки. Мальчики имели тенденцию к большей агрессивности, а девочки нет. Но даже перед лицом этого вида откровений и свидетельств или даже систематических исследований феминистское отрицание выглядит непреклонным. Свидетельства непосредственно от природы, устраняют аргументы о социализации в целом. Среди млекопитающих, от морских львов до лам, мы часто находим самцов, борющихся друг с другом за самок, часто за большие гаремы самок, где, кажется, сами самки с удовлетворением принимают победителя боя. Наиболее поразительный пример с гиенами. В то время как мужские млекопитающие типично имеют высокие уровни тестостерона, который является ответственным за развитие первичных признаков, самки гиены также имеют высокий уровень тестостерона, и это приводит к довольно поразительным результатам: у каждой самки гиены, развиваются мужской внешний половой орган. Это делало довольно трудным разграничение мужских и женских гиен, и некоторых натуралисты первоначально думали, что гиены являются гермафродитами (с функционированием мужских и женских органов). Второй результат - самки гиен доминируют над самцами в группах гиен. И группы и их большая численность важны, потому что гиены охотятся стаями, подобно собакам или волкам. Но третий результат вероятно наиболее потрясающий: в норах гиен, где рождается молодняк, они начинают, не только бороться между собой, но и фактически убивать друг друга. Молодая самка гиены устанавливает свое господство, убивая всех своих сестер. Эти наблюдения ставят нас лицом к лицу, не с Руссо и его благородным дикарем в дружественном характере природы, но с Дарвином и его законом джунглей .

Тестостерон не причиняет насилие, но он создает некоторый потенциал, который может быть выражен различными способами. Социализация не создает этот потенциал, и не может ликвидировать его. Что социализация должна делать - обеспечивать конструктивные пути, которые будут обслуживать этот потенциал. Но с некоторыми способами это немного более определенно, чем с примерами подобно следующему: во многих культурах, молодые мужчины собираются в группы и делают типично глупые вещи. Такие группы в диапазоне от воинствующих групп, найденных еще среди древних Немцев или современных Масаев (на Востоке Африки), до современных братств колледжей, и до современных уличных банд. Типичным для всех этих групп являются ритуалы инициирования, которые обычно характеризуются дискомфортом, болью, оскорблением (часто и), или даже серьезной опасностью. Мы теперь называем это издевательством . Подобные вещи кажутся бессмысленными многим взрослым, особенно женщинам, и периодически вызывает серьезное негодование, особенно когда это кончается ранением или смертью участников. Но все усилия, направленные на искоренения подобных вещей, практически всегда терпят неудачу. Попытки устранить это, часто приводят к провоцированию еще более жестоких ритуалов.

Но общая идея мужских ассоциаций подобных братствам - анафема феминизму. Феминистки обязательно рассматривают братства, не как средства канализации и социализирующего мужской энергии в наименее разрушительные направления, но как те самые механизмы, которыми мужчины социализируются в насильственное и патриархальное поведение. Много колледжей и университетов последовательно пробовали ликвидировать братства. Но это просто уводило их от университетского городка, многие колледжи и университеты пробовали делать членство в братствах наказуемым нарушением, даже наказуемым изгнанием. Это, естественно, может делать секретное членство даже более привлекательным. С другой стороны, альтернативные попытки создать братства, но уже для студенток также очень неуклюжи. Если *ально оскорбительные действия вызывают серьезную тревогу, когда мужчины практикуют это друг на друге, то же самое автоматически становится преследованием или *м, когда это направлено на женщин. И теперь, когда женщин стало намного больше в армии, в смешанном основном обучении, скандалы умножились на почве тесной * дружбы и *. Одно из решений , которое должно было смягчить обучение, не позволять наставнику даже малейшего повышения голоса на студентов.

Но мы можем задаться вопросом, почему преподаватели делали это? Это было выражение потенциала агрессии и насилия? Это кажется более сложным, чем такое просто объяснение. В Мифе о власти мужчин , Уоррен Фаррелл весьма охотно с этим соглашается. Если воины или охотники, в прошлом, отправлялись на опасное мероприятие, это помогало им узнать, как их товарищи поведут себя перед лицом опасности и страха; и это помогало им понять, до какой степени они могли доверять и полагаться друг на друга. Взрослые люди с опытом жизни не нуждаются в дополнительной проверки самих себя; но молодым необходимо изучать все эти вещи, и быть обученными, предпочтительно в искусственном контексте сначала. И даже если такие испытания и обучения могут представлять опасность, они, вряд ли, будут столь же опасны как в реальных жизненных ситуациях, для которых они являются подготовкой. Сегодня, когда такое обучение может пригодится в основном для армии, полиции, или других опасных и требующих физической подготовки профессий, примечательно, что группы молодых мужчин спонтанно испытывают себя в тех же самых видах действий - грубое обращение, хвастовство, рискованное поведение, уязвление друг друга - что могло бы быть общепринятым, запланированным, и контролируемым в молодых мужских группах традиционным обществом. Когда, незапланированные и безудержные действия начинают включать в себя перестрелки и вооруженные бригады, совершенно ясно, что имеет место огромный социальный провал во взаимодействии с мужским юношеским поведением. Желание феминисток просто избавиться от этого поведения может привести к катастрофическим последствиям; начиная с возрождения второй волны феминизма, наиболее подрывные социальные выражения уличной культуры только лишь развивались и ширились в течение того же самого периода времени, в пределах последних тридцати лет. Единственный эффективный способ взаимодействия с молодыми мужчинами состоит в том, чтобы принимать, управлять, и канализировать их поведение, не притворяться, что его можно просто отменить. В то же самое время, отказ от эмоционального и физического тренинга в аспектах военного обучения, по той причине, что женщины не могут или не хотят соприкасаться с ним, просто означают, что не будет иметься никакого обучения для мужчин и женщин на случай войны.

Другой аспект различий между мужчинами и женщинами исследуется Деборой Таннен в ее лучшем бестселлере Вас, просто не понимают , который повествует о том, как мужчины и женщины используют беседу отличными друг от друга способами. Ее простой тезис - в том, что мужчины в основном используют беседу, чтобы установить статус, а женщины используют ее, чтобы установить близость. Она не задается вопросом, является ли это различие результатом природы или социализации. Она просто думает, что, поскольку это имеет место быть (ее книга полна примерами), с этим нужно согласиться. Она не пробует это запретить, она просто пытается содействовать пониманию. Ее теория, однако, поднимает весьма интригующие вопросы. Таннен допускает сама, что мужчины фактически также заботятся о близости, и женщины фактически заботятся о статусе. Если грубо, соревнование может создавать почву для возникновения дружбы для мальчиков и мужчин, и статуса для девочек, и женщины могут быть определены их близостью к ядру престижной социальной группы.

Это напоминает теории Юнга относительно сознательности, бессознательности, и их отношения к различиям. Юнг думал, что все, что в разуме не возникает сознательно, может возникнуть бессознательно. В терминах, это означает что *, которая проявляется в сознании одним способом, проявляется как противоположность бессознательному. Это исходит из теории Юнга, что имеется женский архетип, душа в мужском бессознательном и мужской архетип в женском бессознательном. Если мы применяем это к теории Таннена о диалоге, это просто означает, что откровенный поиск статуса мужчинами или близости женщинами дополнен тайным поиском близости мужчинами и статусом женщинами. Нигде еще женский статус системы ins и outs так болезненно не очевиден, чем в программах женских студий. Целью данной беседы, как отмечается Дефни Патаей и Нориеттой Кордж в недавнем исследовании Профессиональный феминизм, предостерегающие рассказы от странного мира женских студий [BasicBooks, 1994], является не столько распространение информации или культивирования понимания, как обозначение доктрины. Хотя доктрина непосредственно жестоко отклоняет патриархальную иерархию, это создает ее собственную иерархию хотя бы исходя из того, с каким воодушевлением принимается ее послание.

Проблемы, которые возникают относительно всех этих различий между мужчиной и женщиной, требуют наиболее серьезного исследования и рассмотрения, но это уже идет вне господствующего феминизма, который оказался решительно не желающим, допустить даже саму возможность врожденных различий между полами. Более всего это относится к моральной разнице между гендерами , в том, что женская точка зрения является более совершенной, чем мужская. Это обычно означало лишь то, что маскулинность должна быть отвергнута, а женское право принято повсеместно (даже, как это ни парадоксально, в армии) - что снова предполагает, что маскулинность является чем-то, от чего можно отказаться. Однако в рамках дошедших до нас традиций прошлого свидетельств настоящего, это представляется маловероятным. Попытки социальной перестройки отношений через политику, которая теперь простирается на *альный закон о преследованиях на рабочем месте, и демаскулинизации армии, наиболее вероятно кончится явлением, описанным Юнгом: реальность уйдет в бессознательное и будет выражена наиболее разрушительными и иррациональными способами, как отмечено выше, с уличными бандами, и т.д.

Достоинство либерального общества - то, что оно позволяет людям постигать вещи естественным образом. Если феминистки хотят нейтральное воспитание, они могут практиковать это на их собственных детях. Если профессиональные пары хотят следовать их склонностям и прививать своим детям неопределенные ценности (и поведение), они могут делать это. И если культурные консерваторы хотят брак, где муж поддерживает его семейство, а жена остается дома, они могут делать это с традиционным законом семьи, воплощенным в частном контракте. Но это никогда не было программой доминирующего феминизма, чьим предпочтением всегда были - принуждение и социальное управление.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Феминистки о феминизме:

News image

Возвращение богини

Кетлин Паркер. С большим риском для своей репутации в духе времени, я должна сделать признание: у меня проблема с определением местоположения моей внутрен...

News image

Мужчины - тоже жертвы насилия

Кати Йанг Фонд Предотвращения СЕМЕЙНОГО НАСИЛИЯ отметил День Отца кампанией чествования мужчин, которые дали клятву прилагать усилия, чтобы остановить на...

News image

Камилы Пальи и Кристина Соммерс - Как далеко ушел феминизм?

Интервью взял Бен Ваттенберг. Гости: Камила Палья и Кристина Соммерс - две известные американские феминистки. (перевод с английского) Бен. Камила, что ...

Новости и инициативы женских организаций

News image

Новость на mail.ru ГИБДД отказалась от женщин

ГУВД Ростова-на-Дону приняло решение расформировать женский взвод дорожно-патрульной службы ГИБДД, который был создан в начале 2007 года, передает РИА «Новост...

News image

И.Н.Тартаковская - Личное как политическое: вторая волна фе

«Вторая волна» накатила спустя полвека: первое массовое женское движение было связано с суфражизмом - борьбой за равные гражданские и политические права женщи...

News image

Сьюзан Фарр «Гомофобия - оружие *а»

Патриархат – это навязываемая вера в мужское доминирование и контроль. Это идеология, а * – это система, которая призвана ее сохранять. Его катехизис вы...

Известные феминистки:

Амелия Блумер

News image

27 мая 1818 года родилась Амелия Блумер (Amelia Jenks Bloomer) - известная суфражистка, борец за права женщин.Амелия родилась в...

Марта Грэхем

News image

Против консервативного взгляда на женщину только как на мать восстала и третья из названных здесь женщин - создательница танца м...

Права женщин в регионах:

ОМСКАЯ И ПЕНЗЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ

News image

Проблема дискриминации женщин по половому признаку остается одной из самых актуальной. Женщины сталкиваются с нею повсеместно: п...

НИЖЕГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ

News image

Неотъемлемое условие безопасности человека - это безопасность в семье. Однако многие члены семьи оказываются узниками, а зачасту...

Реклама*

Женское движение:

В Йемене восьмилетняя девочка сама пришла в суд и развелась

News image

Восьмилетняя Ноюд Мухаммед Нассер из столицы Йемена, города Сана, сама пришла в суд и сказала, что хочет заявить на св...

“Вход только в скромной одежде”

News image

Ортодоксы изгнали из магазина развратных женщин Мэр Рамат-Гана Цви Бар намерен в самое ближайшее время закрыть ма...

Квир фестиваль в Сараево

News image

Первый Queer Sarajevo Festival, который должен состояться с 24 по 28 сентября , представит историю и современные тенде...

Саудовская Аравия защищает наказание для * женщины

News image

В Саудовской Аравии во вторник была принята защищающая наказание декларация, которая вызвала негодование по всему миру...

Публикации:

News image

Почему Февральская революция началась в Международный женский день?

News image

Роль женщин в местном самоуправлении в свете муниципальной реформы (Иваново: Международный республ

News image

Словарь гендерных терминов будет распространяться в августе!

News image

Азбука прав трудящихся женщин и гендерного равенства

Авторизация