15 мая в Москве на Чистопрудном бульваре прошел пикет против угнетения и насилия над женщинами. На этот раз акция была согласована с городскими властями, поэтому нашу точку зрения на вопрос насилия удалось озвучить более обстоятельно.
Пикет организовывали участники кампании против эксплуатации и дискриминации женщин, в том числе активисты КРИ и СД «Вперед». Однако в нем вполне сознательно поучаствовали и люди, которых мы видели впервые. Для нас и для кампании в целом это несомненный плюс: значит, поднятый вопрос является действительно актуальным и острым. В ходе акции мы очень быстро в этом убедились: прохожие живо реагировали и на саму акцию, и на раздаваемые листовки. Хотя реакция была зачастую неоднозначной, однако люди воспринимали лозунги чаще с одобрением; открытое осуждение или унижающие женщин и нас высказывания мы услышали всего несколько раз. А одна женщина, проходившая мимо в компании мужа и детей, увидев транспарант «Женщина — не вещь и не товар!», показала на него спутнику и высказалась максимально определенно: «Видишь, что тут написано? Смотри и запоминай!»
Конечно, несколько раз пришлось разъяснять некоторые вопросы, которые, как мы заранее знали, будут спорными и потребуют дополнительных пояснений.
Так, например, у некоторых прохожих возникло впечатление, будто акция, особенно с плакатом «Общество допускает — трушевские совершают», направлена непосредственно против конкретного художника Трушевского и концентрируется лишь на процессе суда над ним. Однако в истории, которая стала поводом для акции, всего лишь отразились, как в кривом зеркале, все патриархальные стереотипы и модели поведения, которые господствуют в обществе. Причем мы постарались показать, что культивируется патриархат не сам собой — наоборот, это происходит при полном одобрении (а зачастую и с подачи!) официальных властей и церкви. Положение, в котором оказалась отдельно взятая жертва насилия — пример положения, в котором находится большинство женщин.
Вызвал возражения и плакат с требованием открытого суда по делам об *х. Нас спросили: «А не является ли вопрос открытости или закрытости суда делом пострадавшей стороны?» Возражавшие апеллировали прежде всего к чувствам, которые приходится испытать жертве на открытом судебном процессе, если на него приходит целая «команда поддержки» со стороны обвиняемого. Мы, в свою очередь, объяснили: при закрытом судебном процессе суд с легкостью может сам превратиться в точно такую же «команду поддержки» обвиняемого, одновременно лишая возможности развернуть общественную кампанию в поддержку пострадавшей. Мы же выступаем за то, чтобы суды по подобным делам проходили в открытом режиме и при широкой общественной кампании против насилия, и чтобы инициатива о «закрытости» процесса не могла исходить ни от кого, кроме жертвы преступления. Помимо этого мы требуем, чтобы судьи были не назначенными «сверху» чиновниками, а избирались и отчитывались перед теми, кто их избрал, с возможностью снятия с должности в любой момент.
600 листовок разошлись буквально в течение часа. Некоторые брали у нас сразу по нескольку листовок и даже сами начинали распространять их прямо тут же. Даже какой-то школьник, который сначала пытался задирать участников пикета и огрызался на полушутливые предложения поучаствовать, в итоге попросил у нас транспарант, влез с ним на постамент памятника и сидел там, пока на это не обратила внимания милиция. Несколько человек — причем как женщин, так и мужчин — захотели присоединиться к кампании против эксплуатации и дискриминации женщин. Именно в таком ключе мы и рассматриваем цель подобных акций: поднимая острые «сиюминутные» вопросы, они позволяют одновременно связать их с более глубокими проблемами и более широкой перспективой — а следовательно, подталкивают к действиям.
