– Вы признаете женскую литературу?
– Она есть, но она другая. Это как женщина – борец-сумо, дорожный рабочий… Это неправильно. Женщина для другого. Но кое-что в литературе у женщин получается лучше. Например, все, что касается болезней, – Петрушевская нам это показала; метафизичности – как проза Улицкой… У женщин хорошо выходит то, что связано с переходным возрастом, например, как у Рубиной в «Когда же пойдет снег», с физиологией, детьми… Неожиданно и очень остро у женщин получается политическая проза – как у Латыниной, Устиновой в «Олигархе с Большой Медведицы», у Рубиной в «Синдикате». Мужчины лучше пишут о трагической любви, войне, богоискательстве… Есть разделение труда. И это хорошо.
Я пишу прозу. Некоторые свои книги люблю больше – «ЖД», «Эвакуатор», некоторые меньше. В «Эвакуаторе» у меня женский образ дивно получился. Дивно (причмокивает). Это, кстати, единственный раз, когда я писал про жену. Когда мы поженились с Ириной (Ириной Лукьяновой, писательницей. – Прим. авт.), то поклялись друг другу, что не будем выводить друг друга в своих романах под видом персонажей… Это было 15 лет назад. Но я не удержался, вывел ее в «Эвакуаторе». А она написала меня в ужасно гадком, на мой взгляд, романе «Конь в пальто», где я выгляжу так, что лучше бы она не писала его совсем…
